June 12th, 2020

Ева

Пасаны наши скорбят, мол, нонче – не то, что давеча.
Раньше познакомиться, да и обустроить личную жизнь, было проще простого: зашел в палатку за бухлом, забыл зайти в аптеку и вот уже знакомство, кому - с родителями и их обязанностями, кому - с реакций вассермана и антибиотиками широчайшего спектра действия.
И вот тебе уже крепкая, а то и – здоровая семья.

А сейчас у каждого в телефоне стоит по сто пятьсот приложений для знакомств и толку от них нет.
Мотаются постоянно вечерами на свидания в москву, потому что, по месту все уже всех давно знают и знать больше не хотят.
Возвращаются, как правило, недовольными.
- Ну, чего там, - спрашиваешь, - как?
- Попал, - говорят, - на завтрак.
И ты такой, - ооооо, думаешь. Живут же люди, один я – как хрен на блюде.
- Поздравляю, - говоришь, - поздравляю. Завидую.
- Не, - отвечают. – Ты не понял. Не остался, а реально попал на завтрак, обед,полдник и ужин, и все это за час свидания. Жрут, как не в себя, а только отвернись – расталкивают супы из акульих плавников с бланманже по сумкам и карманам.
А потом такие, - ну все, пока, пиши. Хотя, нет, стоп. А КОМПОТ?!
- И мы, - говорят пасаны, - все понимаем. Кризис там, голод в москве и прочие основы российской экономики: госдума – законодательствует, коррупция – дорожает, нефть – дешевеет, стабильность – растет.
Но, чорт подери, должен же кто-то рожать лохов, которые будут за все это платить?

Collapse )

Барвиха-вилладж-таун

Сломался я тут как-то ночью под Барвихой.
Аккурат возле люксури-вилладж-таун-холл.
И если вы не знаете, что это такое – это нормально.
Такие места и существуют только для того, чтоб всякое лошье и нищеброды, вроде вас, ничего о них не знали, а еще лучше – знали бы о них все.
Ну и стою такой, распахнув проржавевший капот своей шестерки. Двигло чихает, схватывает, но не заводится.
И тут, - молодой, - слышу, - человек.
Оглядываюсь, а там – такая…
Губы ее – словно алые маки. Чулки – будто повышенная тарифная сетка. Платье, что твоя бездна - по самый счетчик входящих. Будто бы в убогую мою и серую реальность наконец-то снизошел сам инстаграм.
- Закурить, - спрашивает, не найдется. – У вас же наверняка есть какая-нибудь прима или ява, так не стесняйтесь. Мне очень надо.

Collapse )

Поздно

А на улице - ненастье: дождь, снег. Плюс - минус, ледяная грязь, грязный лед. Ветер. И, что совсем уже никуда не годится, местами - местные.
- Не, - говорит один, демографически перспективного возраста мужчина, заботливо размазывая кровавые слюни и сопли по лицу другого. Я с тобой бухать больше никуда не пойду. Ты не умеешь. Почему не умеешь? Да потому, что ты пьешь от головы. Чтоб не было у тебя в ней, значит, думок, загонов и тоски. И когда подожрешь - в этом твоем жбане создается некоторый вакуум.
А природа, как известно, не терпит пустоты и тут же заполняет ее. В твоем случае -пиздюлями. Что ты там гундосишь, не пойму. Как надо?
Так для головы надо пить. Не от, а - для нее.

Тру ганста

Но есть и хорошие новости: в одном маленьком, но очень современном городе. нас не пустили в гангста-клуб-шашлыки-раки-шиномонтаж-фейерверки-бар.
Типа того, что не прошли фейс-контроль. Дресс, извините, код, да не тот.
Навроде как – мы не в теме.
А спутники мои - мужчины суровые, все родом из девяностых: некоторые даже родились прямо в них.
Смотрели и бригаду, и бумера, и даже лицо со шрамом, а так же реально знали людей, которые знали реальных людей.
И потому тут же начали уточнять: а не проканает ли ак-47у за автомат томпсона? Нет ли у дресскодера какой-нибудь любимой лошади, с почему-то еще неотрезанной головой? И что вы тут ваще, в себя поверили и все бессмертные штоле?
Ну, потому что, дико это все для мужчины обидно. Как, допустим, было бы обидно женщине, если бы ее не пускали в фитнесс-клуб со словами – да вы что, с ума сошли, похудеете – приходите. Вы нам все тренажеры раздавите.

Collapse )

Л - логика

В сонной прогорклой тиши придорожного ресторана, уверенно орудуя ножом, вилкой и еще каким-то слесарно-садовым инструментом, блондинка потрясающе красоты расправлялась с чем-то очень похожим на кусок целинного дерна, выпиленного вместе с растущими из него лопухами и прочей сорной травой.
- Какая ловкая и привлекательная особа, - так, или примерно так, подумал я.
И немедленно выпил.

- Алло, Катю̀? – тем временем блондинка уже отложила инструмент в сторону и взялась за сотовый телефон.
– Да, звонила. Слушай, ну мы тут все считаем, что ты неправа, ок? Да, это про твоего бывшего.
Нельзя каждый день названивать человеку, который больше для тебя не существует и говорить ему, что его больше для тебя не существует!
Как почему?! Ты крейзи? Да потому, что его больше не существует!
- Вдобавок - смышленая, - отметил я.
И немедленно выпил еще.

- Да чего ты не понимаешь?! – возмущалась блондинка. – Вот смотри, когда ты ему звонишь, это как бы означает, что он существует! Ведь нельзя позвонить тому, кого нет!!
- Еще и терпеливая, - подумал я. - Ой все.

Но, вместо того, чтоб срочно, раз и навсегда связать с ней свою судьбу, или, хотя бы, выпить, я неосторожно вспомнил, что мне совершенно не нужно никаких проблем – потому что я прекрасно умею создавать их себе сам.
И - немедленно выпил.
И – еще.

Другу Маше

Однажды я чуть было не женился.
И, не надо сарказма: мол, удивили, так удивили.
Никогда такого не было, и вот, опять.
Свежо.
Но, все было не так.
А было вот как: на сто девяносто третьем километре трассы «Дон» меня остановил экипаж дпс.
- Мммм, хмхмхмх, тстстс,шшшшшшш - ваши документы! – бодро представился милиционер.
Высунул ему в окно документы. И - рожу, чтоб сразу исключить вопросы про алкогольное опьянение. Чтоб было видно, - да откуда у нас, змеиное молоко, алкоголь и опьянение: мы и сами еле живы. С такого-то бадуна.
- Откройте, пожалуйста, багажник, - тут же попросил милиционер.
Понятия не имею, быть может, он надеялся, что в багажнике найдется лицо поприятней. Возможно, он просто соскучился по видам на какой-нибудь домкрат или аварийный знак.
И мне пришлось вылезать из-за руля.
Все, как учили: здоровой, несломанной ногой – вперед, а потом, как умел сам – загипсованной - цепляюсь за коврик, и – бабах, прямо в крепкие объятия милиционера.
Причем, со спины.
Ну и, такие, упали. Лежим. Чувствуем новизну момента, друг друга и холодный асфальт.
Елозим, потихоньку, что твоя глубоко, давно семейная пара.
Я – вяло доминирую, предчувствуя скорый переход в пассив и жесткий догги-стайл.
Он – активно помогает.
Из милицейской машины несется его напарник с автоматом и криками: стой, буду стрелять.
- В кого ты, блять, баран, собрался стрелять?! – орет этот, снизу.
- Ты же нас захуяришь обоих! Все нормально, просто сними его с меня!
- Странные у них, однако, представления о нормальности, - подумал я, но- охотно снялся.

Collapse )

Мерзость

А вообще, вся эта история с жизнью в хронической резистентной депрессии очень сильно напоминает секс, которого тебе не хотелось, с тем, кого тебе не надо.
Пока остальные участники процесса что-то там сопят, охают, очевидно получая от происходящего удовольствие, ты, оставаясь эмоционально невовлеченным, досконально и скрупулезно вникаешь в детали: идиотские, раздражающие звуки. Скорченные в странных, до фальшивости, гримасах - лица. Тупые, безумные, дикие взгляды. Нелепая суета и неловкое дергание. Громадье дыр кожных пор. Кривые, унылые вышки отдельно торчащих волос. Морщинка. Морщинища. Целлюлит. Красные, расплывающиеся пятна на коже; мертвенная ее же бледность. Пот. Запах. Вонь. Мерзость.
Снова звуки, дергание, - господи. Да когда же это уже закончится?
Нет, безбрежное сострадание ко всему живому - безбрежным состраданием, но больше под такую затею я не подпишусь никогда, даже и не просите – нахер надо так мучиться.
И я сейчас, кажется, уже вовсе не про секс.

Лабуда

Когда-то я много думал про всякую лабуду, про жизнь там, про смерть и придумал, что на самом деле – все всё понимают, просто существует негласный общественный договор. Всем притворяться, всем молчать и делать вид.
Ну, типа, как вот пришел ты на авторынок. Стоит там цыганенок рядом с 850 бмв и торгует ее за треть рыночной цены.
И ты ему, - эй, брат, машина ведь в порядке? Не битая, не крашенная, не краденная?
А он тебе, - ну конечно, брат. Как можно, чтоб битая и краденная!
Впрочем, возможно, это слишком специальный пример, и нужно что-нибудь такое, с чем сталкивались все.
Допустим, он ей такой: ну ты же меня любишь, правда? Просто в телефоне села батарейка, а мосты - развели, и, внезапно, закрыли метро? И тебе пришлось срочно бухать, ночевать у друга подруги, но у вас ничего не было?
И она такая, - ну да, да, конечно же. Как же еще. Да.
Или, еще проще: политика.
Выходит такой кто-нибудь, и говорит, - я - классный. И я сделаю все, чтоб вам всем было хорошо, потому что - вы тоже классные!
И все такие, - да-да! Мы - классные. Он - классный. И все сделается ха-ра-шо.

Collapse )

Нерайские яблочки

Казалось бы – причем тут яблоки, но в моей жизни была неделя за которую я узнал о них больше, чем знал за всю свою жизнь и гораздо больше, чем хотел бы знать.
Впрочем, наверное, в этой истории должен быть хоть какой-то порядок, пусть бы даже и на бумаге.
Однажды, окончательно расстроившись хулиганской выходке господа бога, а именно – той ее части, в которой он не только нанес тяжкие телесные повреждения некоему адаму, но и окончательно обрек всех нас на всех вас, я решил вести себя не как экзальтированный подросток, но как взрослый, разумный муж.
- Значит, так, - сказал себе я. – Слушай меня сюда – ни плача, ни боли, ни гибельного развеселья, ничего не будет больше – ибо прежнее прошло.
Не вздумай, даже не начинай свои миллион раз недопетые песни, - детка, я буду любить тебя вечно – сколько бы эта вечность ни продлилась, хоть неделю, хоть – две. И, да, ты можешь называть меня просто – Элвис.
И чтоб никаких тебе, - эй, джентльмены, зачем же вы остановились? А как же наша драка? Что значит с ножом нечестно - вас же много, а нож у меня – совсем один, и ему так холодно, и одиноко, и вообще: вспомните классику? Ножу обязательно нужен человек! Хорошо, хорошо, возьмите его, я сам отдам. Да берите, и – продолжим! Остановитесь, куда же вы уходите, ну, вот...
 

Collapse )

Чудо овец

В четыре утра наткнулся возле дома на дед-Мороза. Тот прохаживался вдоль бульвара линии электропередач и печально бормотал что-то вроде «хо-хо-хо».
- Как это тонко и умно, - восхищенно подумал я. - Вот это мужество, перфоманс и пир духа. В эти как всегда как никогда трудные времена, быть человеком-праздником и вестником счастья новых чудес, кто бы отважился на такое? Я бы – так точно нет.
- Братишка, есть закурить? – закричал дед-мороз.
- Держи, братишка, - ответил я. – На, кури наздоровье, сколько хочешь.
И, с новым счастьем тебя!
- Нахуй, - сказал он. – Все, походу, ебанулись. Я же вчера говорил этой суке, - не кидай все в стирку, не высохнет. Утром, на секундочку, минус четыре! В чем я пойду гулять с собакой?!
Так нет же, в пизду блять, эта охуевшая овца... Кстати, ты тут собаку не видел? Бля, заебал меня этот кашель, надо бросать курить, - кхо, кхо, кхо...
И я пришел домой, не раздеваясь, рухнул на кровать, и твердо решил больше никогда с нее не вставать,
Потому что, воистину - таков человек и таковы все его дела под этим солнцем. Как только покажется, будто бы настал праздник-праздник и началось чудесное чудо, так тут же выясняется, что ничего такого нет, а есть только сука в пизду блять охуевшая овца.

Кстати, о березах

Похоже и в нашем хрущобном дворе случилась весна: появилась настырно радостная по утрам, специально весенняя, безымянная громкая птица.
Проулки поддернулись дымом горящей где-то в частных секторах прошлогодней травы.
Прохожие бодрятся контрастными душами из холодного пыльного ветра и кусачего солнца; самые отважные девушки то и дело забавно пытаются кутать обнаженные плечи и руки в забытые по домам хламиды.
Ну и на скамейках, как водится после любой зимы, проклюнулись первые наши дворовые пацаны.
Такие все на суровых сложных щах, все строго, чинно – у каждого по пиву, не более.
- Вернулись, - сообщают,- с сургута, с калыма. Растусовываем бюджеты честно заработанных: на работе сказали – в стране полная жопа. Зарплату теперь хрен знает когда получите.
А сами - ржут: не вдаваясь в детали, я примерно могу представить, что у них за калымы. Те самые, про которые пишется не так, как слышится, а чувствуется - и того хуже. И если не, дай бог, проверять – то обязательно через Колыму.
Да нет конечно, ну какой криминал, о чем вы. Просто переложили то, что лежало хорошо, туда, где стало лежать несоизмеримо хуже. А оттуда, если чо, уже и забрать – ну вообще не грех.
- Так, - говорит Мишаня. – Артурчик у нас уже второй месяц на заводе работает три дня в неделю, по полсмены. Да и те не выплачивали.
Ему, наверное, надо закинуть. Возражения есть? Возражений нет.
- Этой еще, - вмешивается Сеня. – Ну, актуальной вдове Боба. Да бля, брюхатой. Как ее?
Судя по лицам пацанов – возражения есть.
- Боб, вообще-то, сам сторчался. – нехотя цедят остальные. – Мы ему говорили сколько раз..
- Да еще и под мусоров лег. Реально – постукивал. Влетели тогда – явно он вложил...
- И дите- вообще не факт, что от него. Ты же эту знаешь. Да кто ее тут только в городе, я извиняюсь, не узнал...
- Ну, дите-то не стучало? Пока еще не мудак? А баба – дура, да еще и приехала хуй знает откуда, у нее тут никого. Значит, занесем, -говорит Сеня.
И возражений как-то сразу опять нет.
- А ты, Макс, что?!
- Не, - отвечаю, - парни. Извините. Я бы и рад закинуть на людское, но я – пустой.
- Да ты не понял, - снова ржут они. - Мы, - говорят, - в курсе, что пустой. Пытались же перед отъездом занять, ты сказал – шляпа, дышим носом ровно, по ветру, но строго в других местах. А мы же тебя знаем, если не дал, значит и правда все херово.
Вот и спрашиваем, - жить тебе есть за что? Надо дать?
- Да не, - говорю, - думая, как бы сейчас не сгореть от стыда за себя, и всей этой пытки душевной теплотой. – Так-то, норм. Вас, парни, вообще сейчас куда-то не туда.
Вон, Сеня дохает. Я смотрел, опять плюется красным. Его бы до медицины?
А ты, Мишаня, к приставам так и не дошел? Закроют ведь, ты этого ждешь?
Пацаны скучнеют, и начинают отпеваться хором, - да что ты опять начал. Да сходим. Да сделаем.
И как бы очень понятно, что никто никуда не пойдет и ничего делать не станет: Сеня со своими отбитыми легкими обязательно загнется от какой-нибудь двусторонней пневмонии, Миша, не начав выплачивать долги по кредитам, закроется за мошенничество, все так и будет, если не устроить старый как мир фокус.
Отозвать в сторону Мишу, сказать, - епта. Ты-то врубаешься, что это звездец? Реально же Сеня отойдет.
Отбуксировать в другую сторону Сеню, - бля, ну ты-то шаришь, что Мишаню реально закроют, на реальный срок?
И все завертится как надо: заебут и захороводят друг дружку до необходимого результата.
- Правильная, потому что, годная выросла молодежь, - думаю я. – Умеют бережно тратить похуй – все себе, все на себя.
Пацаны уже давно сменили тему: в разговоре замелькал самодельный неподъемный мангал, чудо-армянин с чудо-мясом, кунсткамера имени галюнчика, светунчика и верунчика, и хотя бы пару бутылок чего покрепче, чтоб сохранить ко всему этому энтузиазм.
Я сижу - курю, не хочу на работу и поглядываю в прозрачно-чистое небо, недоумевая, - да откуда же так, нет-нет, да брызнет? Ведь явно не дождь?
- Да береза это, - заметив мои движения, говорит Сеня. – Главное – удивительно, молодые пробили чуть ли не насквозь, повесили банки – так хоть бы что капнуло. А старую эту березу решили зажалеть, не трогаем уж сколько, а с нее само льет.
- Отчего же плачет старая береза? - думаю я. – От старости? Да вряд ли. От внезапно пришедшей ненужности с бесполезностью – чорт знает, быть может. А может, кто знает – просто жалеет молодых?

Самоизоляция

Это всем вам, детям олигархов и внукам партийных функционеров, сейчас ништяк: валяетесь по домам в пределах бульварного кольца васильевского острова, спасая Россию в интернетах под камины с просекко. В вашей-то жизни, где не было ничего страшнее пропущенной перед «что» запятой и пересоленного черепашьего супа – вообще ничего не изменилось.
А я с момента своего появления на свет системно торчу на адреналине. Родился, жил и умер в неблагополучном районе города имени отрицательной селекции сто первого километра, но даже этого мне всегда было слишком мало.

Я организовывал нелегальные гонки, в которых сам же и участвовал. Пил, курил, нюхал, колол. Покупал уцененные салаты в гипермаркетах и брал долгосрочные промышленные кредиты у кавказских землячеств. И даже занимался незащищенным сексом с порядочными нетакими женщинами, - как самый настоящий самурай, везде, где только можно было выбрать верную смерть, я всегда выбирал ее.
А тут, дома, третий день вообще ничего не происходит, и адреналина – нет. Абстиненция. Синдром отмены. Брадикардия. Гипотония. Острая недостаточность блуждающего нерва. Трещины в коре надпочечников. Нарушения проводимости шишковидной железы. И из книг - только медицинский словарь.

Collapse )

Ф

Кстати, об этом вашем фетишизме.
Бывает, смотришь какой-нибудь типа квн или около того.
И, такой, блин. Да одолели вы уже своими сценками.
Очередь на кассу встала из-за какого-то оленя.
Свежо-то как, никогда ведь такого не было и вот – опять.
А потом идешь в эпидемический магазин.
Набираешь там всякого.
А карта – не та. И пин-код – от нее - хз. И сдачу с пятерки считают и собирают по всей сети магазинов в области. И долбанный помидор не заведен в базу.
А очередь, тем временем, натужно сопит. Активно запотевает окошечками противогазов. Склизко хрустит, разминая ударные части ног, рук и животов.
В воздухе – ненависть, страх и еле сдерживаемая ярость неоспоримого численного превосходства.
А ты был еще так молод. И столько всего мог бы успеть, если бы меньше, сука, жрал и ходил по магазинам.
Но тут тебе дают как бы спасительный пакет, а новых клешней к нему – почему-то – нет, не дают.
И начинается люто бешенный, суетливый и страстный танец разболтанных в суставах, трижды отмороженных, сто пятьсот раз выбитых пальцев, потому что, для человека, придумавшего нераскрытые пакеты, в аду приготовлен отдельный закрытый пакет с закрытыми пакетами.
- Это все, - плачешь ты, глядя на так и непочатую бутылку водки, - что останется после меня. Ничего не возьму я с собой. Товарищ малахольный зароеть мое тело в глубоке.
Но тут к тебе тянется рука.
Без биты. Без септического ножа. Без неэстетично ломанных, крошащихся краев розочки.
Да не какая-то там, с вечно отекшими коротышами сосисочных пальцев и бледным макраме усталых вен.
А с такой невероятно красивой кистью, когда тонкие пальцы кажутся длиннее ребра ладони.
И говорит, - давайте я помогу вам.
И ты такой, о, да, детка! Сделай это прямо сейчас. Помоги мне!
А, так вы, извините, про пакет. Еще раз – простите ради Христа. Будьте так любезны. Спасибо, спасибо, дай тебе бог, доченька, доброго здоровьица. Счастья. Жениха хорошего. Детишек побольше.
Вот и на кой, спрашивается, болт, вообще нужен весь этот ваш фетишизм.
Когда все так.

Такое кино

Смотрел тут кино про о любви.
Там, значит, мужчина лет сорока плюс – смуглый, лысина, живот, усы. Типичный такой Педро или Альварес.
Работает, колотит по клавиатуре в опен-спейс, сдает отчеты о наколоченном.
И к ним, в их динамично развивающуюся компанию, приходит молодой перспективный специалист.
И сразу рвется в бой, - а как тут у вас, спрашивает, включаются ноутбук? А что надо в нем печатать, когда включишь? А вот ты, усатый и лысый мерзкий старик, когда ты в последний раз имел секс?
- Четыре года тому назад. А ноутбук, кстати, включается вот тут, - отвечает этот самый Альварес или Педро.
- Но это же кошмар! – ужасается молодой специалист. Так нельзя, потому что, так нельзя совсем! И, кстати, это я не о том, как включается ноутбук. Тебе обязательно надо срочно поебаться. Сегодня пятница – иди в кабак, познакомься с кем-нибудь и... Стеснительный, говоришь? Ну – выжри. Как это с чего я вообще к тебе прикопался?! Просто такой вот я неравнодушный человек, не могу пройти мимо чужих проблем, обязательно всегда всем помогу.
Значит, так, слушай меня сюда: тебе надо купить проститутку. Что это еще за: « я не могу заниматься сексом без чувств». Знаешь что, жирный старик, я, кажется, понял в чем твоя проблема. Все дело в том, что ты наглухо долбанутый лох и чмо.
- Вот, - думает Альварес или Педро, утирая скупую мужскую слезу с плешивого уса, - хорошо, что не перевелись еще неравнодушные люди. А то бы я так и помер, не узнав, что у меня есть проблемы и сам я весь – чмо и лох.
Ну и едет к себе домой в холостяцкую квартирку. Переживает. Ужинает. Смотрит телевизор. Переживает. Снова ужинает, опять телевизор. В общем, набирается решимости что-то решать.
А ночью садится в машину и едет в ближайший супермаркет, купить себе что-нибудь на ужин и тут – бац, она. Стоит такая вся из себя, тростиночка, всеми ветрами колышимая и ебомая.
Прямо посреди разгула преступности, безработицы и неэффективной внутренней политики диктатора страны, под фонарем. Нервно много курит, поправляя шортики, сиськи и прочие элементы профессии.
И наш Альварес или Педро подходит к ней, мол, девушка, вы только не пугайтесь. Я так понимаю, вы тут пытаетесь обогатиться методом продажной любви? Так вот, это явно не ко мне.
Да погодите пугаться: у меня есть до вас другое заманчивое предложение. А давайте я вас ангажирую на совместный культурный досуг. Ну там чтоб в театр сходить. В музей. В дельфинарий. Обнимашки чтоб. Обои переклеить. Подраться. Чтоб было просто простое человеческое тепло, эмоциональная привязанность и добрые чувства, на основе которых мы потом уже сможем нормально поебаться.
Что? Небесплатно, естественно, я же хоть и псих, но не сумасшедший. Прекрасно понимаю, что бесплатно таким женщины занимаются ну только за очень большие деньги.

Collapse )

Вытя

Кстати, о блядских этих ваших котиках.
Покормил тут одного, - ну как же. Такой бедный, бедный котеныш. Сидит под дверью подъезда, ему там так голодно, холодно и одиноко так, что мне слышно аж на пятом этаже.
Ну, сходил в ночной магазин, потому что еды у меня дома, как обычно, нет.
Покормил и покормил. Вот погладил, наверное, зря, потому что оно тут же шнырнуло за мной в квартиру.
И в ответ на мои попытки выселить его обратно, тут же расхуярило мне руки по локоть, навалило кучу посреди комнаты, забилось под ванну и плачет оттуда, как несправедливо, как подло с ним обошелся этот проклятый мудак, - то есть – я.
Как обычно там: наша встреча была ошибкой. Его подвергали мучениям едой и глаженьем. Вот ведь, какая мррррразь.
И оно-то думало, что теперь над ним будут измываться всегда, и уже от всего сердца смирилось, и благородно готово было терпеть эти муки, а тут вон какая подлость!
Не хотят-с мучать. Не собираются-с терзать.
Когда-то я, помнится, все смеялся над дружеским мудрым советом от Марты Кетро, - мол, Максим, вы бы уже запомнилии: жениться и подобрать несчастное животное – это две разные вещи.
А ничего смешного, оказывается – вещи это действительно разные.
Потому как, например, у котиков нет интернет, чтоб жаловаться об этом всем и всегда.

Collapse )

T.E.

Не знаю, не помню.
Как-то раз, февралем, я возвращался из рязани в казань. Или из брянска в великий новгород.
А может быть, что и из выборга в смоленск: в общем, рулил из одного напрочь ненужного, безынтересного города с которым меня ничего не связывало, в такой же — другой.
Погоды стояли на диво омерзительные, зима вела себя словно истеричная барышня, никак не решаясь – остаться ей - или, все же, уйти: дождь сменялся крупным упитанным снегом, снег превращался в ледяную колючую крупу, месиво окружных полупроселочных дорог летело из под колес во все стороны, то и дело застывая грязной коркой на фарах и лобовом стекле, превращая и без того муторную темную ночь в нечто абсолютно непроглядное и нескончаемое.
 

Понятия не имею, как я успел ударить по тормозам, но еще больше, я не понял – зачем это сделал. Неожиданно возникшее посреди дороги препятствие следовало обходить на скорости, а не тупо давить дергающуюся под ударами абс педаль.
Впрочем, слава богу, антиблокировочная система тормозов сработала абы как – машина дала юза по широкой дуге, которую удалось прервать лишь за краем обочины, практически в придорожном лесу.
- ;%?*)*! – примерно так подумал я.
Выровнял машину вдоль дороги. Включил аварийку. Заглушил двигатель.
Вышел посмотреть – что же там все-таки произошло.
 

Collapse )