bydylai

Кстати, о березах

Похоже и в нашем хрущобном дворе случилась весна: появилась настырно радостная по утрам, специально весенняя, безымянная громкая птица.
Проулки поддернулись дымом горящей где-то в частных секторах прошлогодней травы.
Прохожие бодрятся контрастными душами из холодного пыльного ветра и кусачего солнца; самые отважные девушки то и дело забавно пытаются кутать обнаженные плечи и руки в забытые по домам хламиды.
Ну и на скамейках, как водится после любой зимы, проклюнулись первые наши дворовые пацаны.
Такие все на суровых сложных щах, все строго, чинно – у каждого по пиву, не более.
- Вернулись, - сообщают,- с сургута, с калыма. Растусовываем бюджеты честно заработанных: на работе сказали – в стране полная жопа. Зарплату теперь хрен знает когда получите.
А сами - ржут: не вдаваясь в детали, я примерно могу представить, что у них за калымы. Те самые, про которые пишется не так, как слышится, а чувствуется - и того хуже. И если не, дай бог, проверять – то обязательно через Колыму.
Да нет конечно, ну какой криминал, о чем вы. Просто переложили то, что лежало хорошо, туда, где стало лежать несоизмеримо хуже. А оттуда, если чо, уже и забрать – ну вообще не грех.
- Так, - говорит Мишаня. – Артурчик у нас уже второй месяц на заводе работает три дня в неделю, по полсмены. Да и те не выплачивали.
Ему, наверное, надо закинуть. Возражения есть? Возражений нет.
- Этой еще, - вмешивается Сеня. – Ну, актуальной вдове Боба. Да бля, брюхатой. Как ее?
Судя по лицам пацанов – возражения есть.
- Боб, вообще-то, сам сторчался. – нехотя цедят остальные. – Мы ему говорили сколько раз..
- Да еще и под мусоров лег. Реально – постукивал. Влетели тогда – явно он вложил...
- И дите- вообще не факт, что от него. Ты же эту знаешь. Да кто ее тут только в городе, я извиняюсь, не узнал...
- Ну, дите-то не стучало? Пока еще не мудак? А баба – дура, да еще и приехала хуй знает откуда, у нее тут никого. Значит, занесем, -говорит Сеня.
И возражений как-то сразу опять нет.
- А ты, Макс, что?!
- Не, - отвечаю, - парни. Извините. Я бы и рад закинуть на людское, но я – пустой.
- Да ты не понял, - снова ржут они. - Мы, - говорят, - в курсе, что пустой. Пытались же перед отъездом занять, ты сказал – шляпа, дышим носом ровно, по ветру, но строго в других местах. А мы же тебя знаем, если не дал, значит и правда все херово.
Вот и спрашиваем, - жить тебе есть за что? Надо дать?
- Да не, - говорю, - думая, как бы сейчас не сгореть от стыда за себя, и всей этой пытки душевной теплотой. – Так-то, норм. Вас, парни, вообще сейчас куда-то не туда.
Вон, Сеня дохает. Я смотрел, опять плюется красным. Его бы до медицины?
А ты, Мишаня, к приставам так и не дошел? Закроют ведь, ты этого ждешь?
Пацаны скучнеют, и начинают отпеваться хором, - да что ты опять начал. Да сходим. Да сделаем.
И как бы очень понятно, что никто никуда не пойдет и ничего делать не станет: Сеня со своими отбитыми легкими обязательно загнется от какой-нибудь двусторонней пневмонии, Миша, не начав выплачивать долги по кредитам, закроется за мошенничество, все так и будет, если не устроить старый как мир фокус.
Отозвать в сторону Мишу, сказать, - епта. Ты-то врубаешься, что это звездец? Реально же Сеня отойдет.
Отбуксировать в другую сторону Сеню, - бля, ну ты-то шаришь, что Мишаню реально закроют, на реальный срок?
И все завертится как надо: заебут и захороводят друг дружку до необходимого результата.
- Правильная, потому что, годная выросла молодежь, - думаю я. – Умеют бережно тратить похуй – все себе, все на себя.
Пацаны уже давно сменили тему: в разговоре замелькал самодельный неподъемный мангал, чудо-армянин с чудо-мясом, кунсткамера имени галюнчика, светунчика и верунчика, и хотя бы пару бутылок чего покрепче, чтоб сохранить ко всему этому энтузиазм.
Я сижу - курю, не хочу на работу и поглядываю в прозрачно-чистое небо, недоумевая, - да откуда же так, нет-нет, да брызнет? Ведь явно не дождь?
- Да береза это, - заметив мои движения, говорит Сеня. – Главное – удивительно, молодые пробили чуть ли не насквозь, повесили банки – так хоть бы что капнуло. А старую эту березу решили зажалеть, не трогаем уж сколько, а с нее само льет.
- Отчего же плачет старая береза? - думаю я. – От старости? Да вряд ли. От внезапно пришедшей ненужности с бесполезностью – чорт знает, быть может. А может, кто знает – просто жалеет молодых?

Comments for this post were locked by the author