bydylai

Такое кино

Смотрел тут кино про о любви.
Там, значит, мужчина лет сорока плюс – смуглый, лысина, живот, усы. Типичный такой Педро или Альварес.
Работает, колотит по клавиатуре в опен-спейс, сдает отчеты о наколоченном.
И к ним, в их динамично развивающуюся компанию, приходит молодой перспективный специалист.
И сразу рвется в бой, - а как тут у вас, спрашивает, включаются ноутбук? А что надо в нем печатать, когда включишь? А вот ты, усатый и лысый мерзкий старик, когда ты в последний раз имел секс?
- Четыре года тому назад. А ноутбук, кстати, включается вот тут, - отвечает этот самый Альварес или Педро.
- Но это же кошмар! – ужасается молодой специалист. Так нельзя, потому что, так нельзя совсем! И, кстати, это я не о том, как включается ноутбук. Тебе обязательно надо срочно поебаться. Сегодня пятница – иди в кабак, познакомься с кем-нибудь и... Стеснительный, говоришь? Ну – выжри. Как это с чего я вообще к тебе прикопался?! Просто такой вот я неравнодушный человек, не могу пройти мимо чужих проблем, обязательно всегда всем помогу.
Значит, так, слушай меня сюда: тебе надо купить проститутку. Что это еще за: « я не могу заниматься сексом без чувств». Знаешь что, жирный старик, я, кажется, понял в чем твоя проблема. Все дело в том, что ты наглухо долбанутый лох и чмо.
- Вот, - думает Альварес или Педро, утирая скупую мужскую слезу с плешивого уса, - хорошо, что не перевелись еще неравнодушные люди. А то бы я так и помер, не узнав, что у меня есть проблемы и сам я весь – чмо и лох.
Ну и едет к себе домой в холостяцкую квартирку. Переживает. Ужинает. Смотрит телевизор. Переживает. Снова ужинает, опять телевизор. В общем, набирается решимости что-то решать.
А ночью садится в машину и едет в ближайший супермаркет, купить себе что-нибудь на ужин и тут – бац, она. Стоит такая вся из себя, тростиночка, всеми ветрами колышимая и ебомая.
Прямо посреди разгула преступности, безработицы и неэффективной внутренней политики диктатора страны, под фонарем. Нервно много курит, поправляя шортики, сиськи и прочие элементы профессии.
И наш Альварес или Педро подходит к ней, мол, девушка, вы только не пугайтесь. Я так понимаю, вы тут пытаетесь обогатиться методом продажной любви? Так вот, это явно не ко мне.
Да погодите пугаться: у меня есть до вас другое заманчивое предложение. А давайте я вас ангажирую на совместный культурный досуг. Ну там чтоб в театр сходить. В музей. В дельфинарий. Обнимашки чтоб. Обои переклеить. Подраться. Чтоб было просто простое человеческое тепло, эмоциональная привязанность и добрые чувства, на основе которых мы потом уже сможем нормально поебаться.
Что? Небесплатно, естественно, я же хоть и псих, но не сумасшедший. Прекрасно понимаю, что бесплатно таким женщины занимаются ну только за очень большие деньги.

И как-то все у них завертелось
Посмотрели бивень мамонта, в палеонтологическом смысле этого слова.Послушали дельфинов. Обнялись, поплакали. Месяц, другой, третий...
И все бы хорошо, вот только денежки у Альвареса или Педро начинают подходить к концу.
Он идет к начальнику, - мол, так и так, - я тут у вас работаю вот уже двадцать лет, всегда был на отличном счету и уверен, что имею право на прибавку к жалованью. Да что там уверен – я требую!
- Да-да, - говорит тот,- конечно, конечно. Вы имеете полное право. Более того, я немедленно поднимаю вам зарплату со следующего месяца. И, кстати, увольняю уже в этом.
Ну и Альварес наш или Педро спешит весь в растроенных чувствах домой.
- Ах, - говорит, - все кончено. Мы больше не можем быть вместе. Прости, стало быть, и – прощай.
- Да что случилось? – спрашивает у него эта.
- Случилось ужасное. С работы – поперли. Денег нет, а значит – не судьба, значит – нет любви, мне больше нечем тебе платить.
- Епта, - с облегчением вздыхает эта. – А я-то думала – случилось что-то действительно плохое. Например, я тебе разонравилась или надоела. Ты не волнуйся, мой милый, единственный мой мужчина. Вот, смотри, видишь – какой толстый конверт? Я давно уже не трачу деньги, которые получаю от тебя. И не торгую телом, а работаю официанткой в музее или театре. В общем, на первое время нам хватит. И, это. Тебе не кажется, что раз такие дела, нам уже можно трахнуться абсолютно спокойно и по любви? Ложись на диван, я мигом в ванну, сейчас все будет.
И этот наш Альварес или Педро, пока лежал, так разволновался, что нечаянно задремал.
А когда проснулся – чу – тишина – никого.
- Вот ведь, - думает он. – Ушла. Ну что ж.
Заходит в ванную, а там на полу валяется она с шприцом в вене. Вся такая совсем мертвая из себя.
- О, боги! Но – зачем?! Почему?! – в ужасе кричит наш герой.
- Ну, как зачем, - отвечает она. – Переволновалась. Не хотела испортить наш первый секс, решила расслабиться, но чуть-чуть не рассчитала. Передоз.
- Так ты что, не умерла?? - радуется он.
- Ну, как сказать... Умерла, не умерла... Это все слишком сложно, относительно и нет времени объяснять. Предлагаю мыслить трезво, предметно и рационально, если мы сейчас решаем, что я умерла – стало быть, туши свет, сливай воду, вызывай копов. Меня закопают, вот и вся любовь.
Но есть и другой вариант, отчего бы нам просто не быть счастливыми вместе? Вот она я, вот он – ты, к чорту все эти условности- умерла не умерла...
А примерно через месяц, когда эта история стала совсем уже дурно пахнуть, по заявке соседей, нашего Альвареса или Педро извлекают из кучи костей и слизи, для того, чтоб отправить в дурдом.
И что же этим всем нам хотел сказать автор этого кина?
То, что никогда и ни при каких обстоятельствах нельзя слушать баб? Даже если они мертвы?
Фу. Какая банальность. Какой сексизм. Не может того быть.
Или автор пытался устроить хайп, вогнав зрителя в горячие дискуссию на тему углеродного шовинизма– мол, а можно ли ебать мертвых шлюх или, все же, так-таки нет?

Но, есть мнение, что все немного тоньше, проще и в то же самое время – сложнее.
И автор кина как бы намекает нам, - ребята, этот мир не то, чтоб жесток или там, допустим, нет.
Мир – никакой. Равнодушие, одиночество, холод и немного предсказуемый конец всему- вот каков он, даже там, где всегда людно, жарко и будто бы непонятно, к чему все идет.
И многие, будучи не в силах вынести эту самую холодность, безразличие и предсказуемость, начинают отгораживаться от мира глухой, непроницаемой напрочь стеной из всякой там наспех придуманной веры-надежды-любви.
При этом, зачастую, они верят совершенно не тем, надеются не на то, а любят, так вообще лучше бы и не знать, что.
А потому – всем нам не помешало бы быть внимательнее и заботливее друг к другу.
И не стесняться проявлять это внимание и заботу, например, время от времени, ненавязчиво интересуясь у окружающих, - привет, привет, слушай, тут такое дело. А ты точно уверен, что эта твоя шлюха все еще жива?

Comments for this post were locked by the author