Category: дети

Category was added automatically. Read all entries about "дети".

(no subject)

У моего давнего товарища из джентльменов интересных судеб влюбился сын.
Первым тревожный набат забило чуткое материнское сердце, от которого невозможно ничего утаить.
Она сразу же сообщила, - а знаешь что. Сын пошел - весь в отца, негодяя-подлеца. Звонили из школы, говорят, подрался из-за какой-то девочки. Поговори с ребенком. Уж не влюбился ли он?
- Драгоценная моя бывшая супруга, - так, или примерно так, ответил он. - Я допускаю, что с высот твоих ста восьмидесяти четырех сантиметров, даже без учета каблуков и шпилек, наверняка нелегко разглядеть, что этот самый ребенок уже почти на голову выше меня и находится в том нежном возрасте, когда тесная дружба его отца с военкомом уже не кажется чем-то предосудительным. Возможно, твои прекрасные белокурые локоны затрудняют тебе обзор до такой степени, что за все годы нашего знакомства ты не сумела заметить отсутствия ментовских погон на моих плечах и привычки пытать человеков о сокровенном. Но, конечно же, спасибо, что сказала - я попытаюсь поговорить с ним, если он сам того захочет.
- И что ты думаешь об этом всем, Макс? - спрашивает он. - Я знаю тебя, как человека высокой культуры и морали: за все пятнадцать лет нашего знакомства я ни разу не видел тебя пьяным до обеда, за исключением некоторых многомесячных запоев. Опять же, никто, даже краснопресненский суд города москвы, не смог упрекнуть тебя в чем-либо, заслуживающем наказания суровее, чем какие-то несколько лет условного лишения свободы. Как образец нравственности и душевной чистоты, скажи, как на моем месте поступил бы ты?
- На твоем месте, - меланхолично говорю я, - зная твои непростые отношения с бывшей супругой, я бы постарался уточнить, какого именно результата ждет она. Она хочет, чтоб ее больше не вызывали в школу, чтоб сын перестал любить девочек в принципе или дрался как-то так, чтоб после драки на него никто не мог пожаловаться? Вот то, о чем бы в первую очередь подумал я.

- Отлично, - раздражается он. - Чистосердечное признание на тему, почему с тобой невозможно общаться и отчего у тебя нет никакой жены, можно считать состоявшимся. А теперь, попробуй быть серьезным.
- Если быть серьезным, то мне не хватает вводных данных, - говорю я. - И вообще, мне кажется, в своих словах о привычке лезть человеку в душу ты был скорее прав, чем нет. Попробуй хотя бы начать разговор с сыном, а там - по ситуации, склоняй его к добру, свету, гуманистическим идеалам человечества и умении не оставлять следов от побоев на потерпевших и свидетелей.
Через некоторое время товарищ снова посетил меня, но уже будучи крайне задумчив.
- Так или иначе, разговор состоялся, - говорит он. - И знаешь, что характерно, дети так молоды, а ситуации их уже стары, как этот мир. Он несколько месяцев встречался с какой-то девочкой. Потом оказалось, что она в то же самое время встречается с кем-то еще. Когда я задал ему вопрос о целесообразности драки, - сын, ну ты же понимаешь, что ее таким способом не вернуть, да и вернуть ее - счастье, пойми меня правильно, весьма сомнительное, - он ответил, - Па. Да не в ней дело. Просто, ну понятно же было - что-то не то и было понятно с кем именно это не то происходит за моей спиной.
Я пошел поговорить с ним по-мужски, чтоб получить прямой мужской ответ, он сказал, что ничего не было, нет и не будет, а буквально через несколько дней она уже вполне официально не встречается со мной, но встречается с ним. И бил я его за вранье, а не за нее.
- А что, у нее ты ничего не спрашивал? - удивился товарищ.
А сын так снисходительно, чуть ли не с жалостью, говорит, - Па, ну конечно же спрашивал. Но она же девочка. Какое имеет значение, что там могла рассказать она?!

- Ого, - говорю я, - выслушав своего товарища. - Ого-го, - повторяюсь я. - Послушай, сдается мне, дела действительно плохи. Вот скажи мне, товарищ, во сколько лет ты сам пришел к выводу, что не имеет никакого значения, чего там расскажут эти девочки?
- Примерно в тоже самое время, когда понял, что совершенно бесполезно слушать то, что расскажут мальчики, - отвечает товарищ. - То есть, где-то после двадцати пяти и ближе к тридцати. Я, кажется, уловил твою мысль: для его шестнадцати лет такие глубокие познания жизни слегка преждевременны и основательно губительны в плане общей ее радости. И что же делать?
- Ну как же что, - говорю я. - Известно что: отчаянно врать, мол, сынок, да ты погоди и послушай, знаешь, люди не всегда бывают такими. Иногда они бывают честны и не врут.

Непогода

Много, много лет тому назад, по началу зимы, мне довелось поспешно оставить свою родную тьму-таракань для тайного проживания в еще большей таракани-тьме. Там я поселился в самом современном и престижном районе города, среди отстроенных пленными немцами двухэтажек с модным печным отоплением газовыми форсунками. Недалеко от дома находился самый центровой и единственный ночной кабак - помещение на восемь стульев, одну официантку-бармена, две хороших драки, долгие годы капитального ремонта и огромную долговую яму, способную вместить все половозрелое мужское население города. Перепутав день с ночью, я имел обыкновение тосковать там по дому, надеясь, что вернуться туда, все-таки, мне уже не доведется никогда.
В этом кабаке мне довелось выслушать жизненную историю одного персонажа и если я назову его василием, то ни он сам, ни его история, ничуть от этого не пострадают.
После третьей примерно рюмки, василий начинал излагать, что, мол, такие, братишка, дела. Трудно рассказать словами за все эти тонкие материи, но погода и дела сердечные - всегда идут в жесткой связке.
- Вот, например, у меня, - говорил он. - Ведь как оно все получилось: была у меня баба. Допустим, Лена. И я ей по зиме говорю - ты это, слышь. Иди, выгоняй машину. Она, конечно, в хай, - да ты сдурел! Не женское это дело- разгребать полутораметровые сугробы чуть ли не до райцентра! А я ей - да что ж ты, дурища, не соображаешь. Если пойду я - то мне действительно придется умахаться этой лопатой, а если выпустить раскрасавицу тебя, то все окрестные джентльмены, в призрачных надеждах на поебаться , сочтут за честь оказать тебе посильную помощь.
В дальнейшем повествовании, его история имела как минимум пять различных концовок. Мне больше всего нравилась та, в которой ее - трепетную нимфу и лань, совратил и настырно увез случайно проезжавший мимо на своем майбахе арабский принц. И любовь их была прекрасна, и длилась практически вечно, пока однажды, недели через полторы, принц не сказал ей, - слушай, тут такое дело: начался сезон песчаных бурь, - прислуга не добралась, майбах занесло, а лопата, кстати, стоит в западном крыле дворца.

Впрочем, по сути, финалы его рассказов были удивительно схожи между собой: предательская баба предательски его предавала, но справедливость торжествовала всякий раз.
За пределами разговорного жанра все заканчивалось несколько иначе: неширокий, плохо освещенный дверной проем входа в кабак заполняло кряжистое, приземистое пятно. Сиплым, давящим, что твоя грудная жаба, голосом интересовалось, - ну и что со мной сталось на этот раз? Опять арабский шейх? И, забирало подгулявшего Василия на пинках.

Другой хронический посетитель этого заведения тоже частенько рассказывал о погоде и любви. Мол, дело обстояло примерно так: третьи сутки за баранкой в одно лицо. И дорога эта, ну ты же знаешь, под челябинском на тракте освещения нет совсем. А еще метель, и не видно ни черта. И тут - ну откуда они вообще взялись, ведь только что не было никого, а вот уже - прыгают под колеса. Хрустнули с прихлюпом, как свежий ледок на луже. Ну и что потом, пять лет - как один день. Отсидел. Вернулся домой - а она, прикинь, меня дождалась!

Впрочем, счастливая история этого невасилия почему-то всегда заканчивалась тем, что он неуверенной походкой шел к бессменной официантке с негромким, но интересным предложением. Иногда можно даже было расслышать, - ну что, давай к тебе, - нет, давай к тебе. А, ну тогда пошла ты: а я тогда пойду.
Как-то раз, после очередного его ухода, врожденное любопытство победило приобретенное чувство такта.
- А что, - на правах постоянного некредитного клиента, - интересуюсь я. - А это, а как оно вообще у вас все так?
- Да никак, - резко отвечает официантка. - У нас - вообще никак. Он, видите ли, тогда вернулся домой - а там никого нет. Жена свинтила вместе с маленьким ребенком, ни адреса не оставила, ничего. Какое-то время не просыхал, потом вроде взялся за ум, - говорит, ну что ж - надо начинать жить заново. Пойдем, говорит, ко мне. Подошли к его дому, - нет, говорит он,- я так не могу. Там - кровать ребенка, а тут ты, в общем, нельзя, чтоб ты туда заходила. Ну, я даже растерялась, - так ты ее выкинь. Разбери.
- Я, - говорит он, уже пытался, - рука не поднимается. Давай лучше пойдем к тебе...
- Но я-то тоже не дура, - говорит она, - я-то понимаю, что раз так - то лучше - никак. Вот он сначала пусть выкинет эту кроватку, а уже потом…

Я пытался слушать, что произойдет потом, но постоянно отвлекался на возникавшие в голове картинки.
Вот он отламывает занесенную снегом фанерную подъездную дверь и уже изнутри прилаживает ее обратно.
Заходит к себе домой, туда, где среди бутылок, окурков и паутины стоит решетчатая детская кроватка. Ложится, не раздеваясь, спать или сидит просто так, смотря только на нее. Или только мимо нее.

Отцы и дети

Недалеко от моего дома стоит киоск с армянами, но торгуют там, все же, шаурмой.
Я бы мог, конечно, наврать, что вот так вот я готовлюсь к пляжному сезону. Спецдиета: шаурма и кола. Чтоб как вышел я такой на пляж, и все ширококостные люди с замедленным метаболизмом облегченно вздохнули, - фух, а я-то думал, что это я безобразный жирный урод. А я-то еще ничего!
И им от этого становилось спокойно, радостно и легко.
Но, это все - чистая правда. А я пока не умею ее врать.


За прилавком и рабочим столом там обычно вежливый, доброжелательный армянский мальчик с очень хорошей памятью на клиентов.
Раскланиваемся, беседуем с ним о погоде. Хорошего дня – да-да, и вам его же не избежать!
А тут, как-то раз, захожу, - точно такой же армянский мальчик, только, лет на тридцать постарше.
И на второй раз – тоже самое.
- Вкусная, - зачем-то сообщаю, - у вас шаурма. А обычно тут у вас работает юноша, у него тоже вкусная, но, другая.
- Так конечно! – говорит мужчина. – Это же мой сын! Он молодой, он старательный, у него все получается лучше, чем у меня!
А через пару недель в киоске опять появился мальчик.
- Слушайте, - опять же непонятно зачем говорю. – Я тут две недели затоваривался у вашего папы. Знаете, казалось бы, состав один и тот же, а готовит он шаурму совершенно иначе.
- Так конечно! – улыбается мальчик. Я-то готовлю всего пятнадцать лет, а у папы стаж - уже сорок. Само собой, у него все вкусней!

Collapse )

(no subject)

Я тут посещал общественное место – очередь за шаурмой, и видел там человеческого ребенка. Каноническая такая девочка – с косичками, с белыми бантиками.
И лучезарно-наивный, честный взгляд голубых глаз, которому даже самые блядовитые и сообразительные барышни обучаются обычно не раньше, чем годам к двадцати пяти.
А лет ей самой,  не знаю, наверное, как престижному десятилетнему виски из сети специализированных магазинов. Ну, может, от силы — три.

Collapse )

Околесица

Вопреки распространенному заблуждению, Кирилл и Мефодий никогда не были братьями, и более того - ни разу не работали на древнеславянскую оборонку, в попытках создать такое слово, чтоб оно всегда верно и окончательно убивало человека наповал, а то - житья от этих раненных совсем уже никакого не стало, куда ни плюнь, всюду, везде они.
На самом деле, Кирилл и Мефодий были вполне себе устойчивой гетеросексуальной парой, ну не повезло просто девочке с именем, и надо же было кому-то так додуматься назвать дочку -Кирилл.
Впрочем, их отношения вполне объясняют тот факт, что получившийся в процессе их сожительства язык больше всего пригоден для уточнения пренеприятнейших и досадных обстоятельств. Таких, например, как:  чей крым, почему ты такая шлюха, а ты сам зачем такой мудак?!

Мало кто знает, что ситуацию с почти уже готовыми кириллицами и мефодицами всячески пытался сгладить их сын - младенец Околесий,
Но и тот, видя полную бесперспективность своих усилий, махнул рукой, напустил слюней, надул в штаны, радостно заагукал и принялся сочинять свой собственный язык - Околесицу, отличавшуюся тем удивительным свойством, что при помощи нее не было возможности обидеть никого и никогда вообще, даже если этот кто-то очень бы хотел обидеться.
Только получилось из этого примерно известно что: пользоваться Околесицей до сих пор умеют только лишь малые дети, а как Понавырастают, так и начинается сразу все вот это вот