Category: религия

Category was added automatically. Read all entries about "религия".

Витька

Позвонил бабушке, узнать, чего она там- как здоровье. Конечно же, все нормально, хоть раз бы она в чем-нибудь призналась, да сейчас не о том,
- Витька, говорит она, -умер.

Витька, это был такой человек, который, я даже не знаю как объяснить. Вот детство, совсем детство, этот наш богом забытый частный сектор на окраине города. И взрослый угрюмый сильно пьющий мужик возится с пацанами. Ну там как рыбу ловить, как свинтить бомбу, да так, чтоб не оторвало руки, как лазать по деревьям, заколачивать гвозди, вырубить противника в драке, так, чтоб не встал или так, чтоб встал. Что слово- поступок, и по списку далее. В общем, все это был Витька.

Я не знаю. Как-то раз, когда я был уже совсем взрослый и агрессивно настроенный на успех, мы с ним встретились в городе. Я стоял среди сильных мира всего на равных ( ну там главный мент города, главный немент, хозяин банка, пара сильно заезжих комерсов с москвы) и прокачивал права и диктовал железную волю,- мол, все будет так как сказал я.

И все это видят, и все это так круто. Такой триумф-триумф и жизнь удалась, а навстречу идет Витя- самый последний в мире сантехник, в этом своем нелепом по лету ватнике, естественно – грязный и пьяный, а я начинаю того. Ведь сейчас подойдет, начнет здороваться, полезет с разговорами, стыдоба. Витя прошел молча и мимо. Во, думаю, и слава богу. Совсем допился, не узнал. А он спустился на район, постучался к моей бабуле и сказал, - теть Нюр. Макса вашего видел. Стоит такой, забуревший, видать - поднялся, молодец. Не, я не подходил, не стал, зачем его смущать.

Уже сильно потом, когда все прежние жизненные ориентиры и ценности полетели к такой-то матери я долго думал, а чего же я собственно хотел бы от себя по жизни. Быть умным? Богатым? Крутым? Сильным? – так все это уже было. В какой-то момент, вспоминая всякое разное, понял, что хотел бы быть добрым, просто- добрым. Я честно пытался и очень старался, но так и не сумел. А Витька - был, и мог.

Предназначение

В устаревшей какой-то новости прочел, что ученым удалось оцифровать мозг червя.
Ну, конечно, не мозг, никакого мозга у него нет. Приблизительно, скажем так, нервную систему. Все его триста с небольшим нейронов, синапсы, карту связи.
Полученный электронный образ червя загрузили в робота и, - о, чудо! Тот забултыхался, заизвивался. Реагирует сенсорами на пинки. Но в первую очередь - пытается рыть.

И тут же мне стало дико любопытно, раз сумели оцифровать червя, то когда-нибудь обязательно смогут и человека?
И что же сделает его роботизированная копия первым делом: селфи? Купит джып-мерседес и поедет на нем покупать доступное жилье на кутузовском? Пойдет побеждать все плохое, во имя всего хорошего? Или, все же, хуйнет водки и бог весть?
С такими червями, взволнованно думал я, недолго докопаться и до Предназначения человека!

Но потом стало понятно, что затея, даже на дилетантском уровне ее рассмотрения, не так уж и проста.
Потому что, анафема и респект третьей сигнальной системе, человек - есть совокупность опыта воздействий и взаимодействий первой сигнальной и второй. Условные рефлексы, безусловные рефлексы, паттерны, триггеры, архетипы, вашу же мать, где же нам, для чистоты эксперимента, взять еще неиспорченного избыточным жизненным опытом человека.
Так вот же где, в любом роддоме их полно.

Collapse )

(no subject)

Побывал в калуге.
По моему отъезду туда стояло самое настоящее лето: окна домов были радушно распахнуты навстречу изголодавшейся за девять месяцев зимы мошкаре, а в привычный смог вечно горящего мусорного полигона то и дело врывался непривычно резкий запах только что распустившихся вишен и сирени.
Но, сразу по прибытию, стало совершенно ясно: снег – это красиво и уместно всегда, а полторы недели лета - вполне достаточно для этой страны, и этих странных людей в шортиках и сандаликах, так и не удосужившихся обзавестись привычкой всегда таскать за собой баул с теплыми вещами. 


В срочном порядке разобравшись с ожидавшими меня делами, я совсем уже было околел, но спасся своей начитанностью: если человек замерз, то его следует согревать не снаружи, а оттуда, откуда действительно идет этот бесконечный ужасный холод, то есть – изнутри, - вспомнив эту бессмертную цитату величайшего классика современности, я всерьез задумался, - а точно ли так уж холодно на улице? - и смело вошел в первый попавшийся по дороге бар.
Там было пусто, тихо, пыльно и давно, как и в сотнях других, непонятно зачем открытых по всей стране, питейных заведениях, будто участвующих в тайном конкурсе на самое бесполезное и убыточное предприятие малого бизнеса.
И все оставалось так же уныло и приятно, до той самой поры, пока в залу не вошел человек, и, тщательно убедившись в отсутствии всяких людей, громогласно потребовал всем всего за его счет.

Collapse )

Фокус

Фокусник наш странный и страшный был человек. Помню, на первом же представлении, он спустился к зрителям, выбрал там какого-то господина поприличней, дайте,-  говорит, - ваши часы. Тот, с усмешечкой,- знаем мы, мол, ваши фокусы, -  расстегнул их, отдал.
- А теперь, - сказал фокусник, вернувшись на арену, -  внимание. Костюм-невидимка, алле, оп и давай напяливать на себя какие-то  тренировочные, майку-алкоголичку, сандалии поверх носков.
- Так тебя же  видно, - кричат из зала. – Фу!
- Да? – удивляется он. – Странно. Я иногда  выхожу так на улицу вечером, к барышне какой подкатишь с предложением совершить  променад или, - помогите, Христа ради, - кричишь, - так ноль эмоций. Невидим и  неслышим. - Ну, - говорит, тогда следующий фокус: сейчас я, на ваших глазах,  распилю свою ассистентку.
- А с часами, с часами то что? – волнуется  приличный господин.
- Как что? – опять удивляется тот. - Я попросил часы, вы  мне их дали: сердечное вам за это мерси. Настоящие Картье: давно о таких  мечтал.
Ассистентку ему пилить, слава богу, не позволили, а директор объявил  строгий выговор.


– Такие, — сказал, — фокусы в любой подворотне показывают. А у нас  на арене цирка, весь вечер – чудеса.
- И опилки, - добавил фокусник, но  обещал выступать со стандартной эксклюзивной программой.
Впрочем,  обманул. – А сейчас, - говорит на следующем выступлении, - мне нужны помощники  из зала. Выводит пару, мужчина, женщина, ставит рядом с собой.
- Смотрите, -  говорит, - на шляпу, она пуста. Сейчас я достану оттуда кролика.
Мужчина  скептически и сосредоточенно трясет шляпу, вертит в разные стороны, и так и  эдак, - самая обычная шляпа. — Ну, доставай?
- Не, - говорит фокусник, - не хочу. И — не  буду.
- Да в чем же фокус тогда?
- Фокус, - смеется тот, - всегда делается  другой рукой.
Алле – оп! - и показывает на женщину. А та вся раскрасневшаяся,  юбку судорожно одергивает и в глазах такое простое женское счастье, что слезы  рекой: невиноватая я, - плачет. – Как так все вышло, сама не пойму, видать –  судьба.

Одно время все вообще стали сомневаться, так и говорили, -  слушай, ни хрена ты, наверное, не фокусник. Чепушила какой-то.
Он  расстраивался, злился, однажды, пропал на несколько месяцев, вернулся –  возбужденный весь. – Придумал! - кричит. – Шедевральное. Гениальное.  Феерическое. Сенсационное! Собирайте зрителей, телевидение, журналистов, всех.  Арендуем теплоход.
Собрали. Арендовали. Загрузили – поплыли.
- А  теперь, - сказал фокусник, -смотрите и трепещите. Супер-пупер-фокус: мне сейчас  свяжут руки и ноги, посадят в бочку, бочку заварят, обмотают цепями, привяжут  бетонный блок и выкинут за борт.

Сделали, выкинули. Какое-то время пузыри  шли, крупные такие, красивые, искристые невозможно пузыри, а минуты через две  исчезли и они

Жить в твоей голове.

Так вот, однажды, ты замечаешь, что кто-то живет в твоей голове. И даже неудобно как-то поинтересоваться, - а, собственно, это с какого такого коммунального хозяйства? Кто разрешил вам здесь этот праздник сервитута?
Но, - бог с ним, - думаешь. Ну и пускай живет, места хватает, пустота: крикнешь, - эй! - так полчаса еще будет колотиться эхом от всех стенок.
К тому же негромко вроде живет. Не буянит, в борщ не плюется. Пусть.
И ты не то, чтоб напряженно, но регулярно начинаешь прислушиваться.

Допустим, утром, когда кхе-кхе-кхе, дурацкий бронхит, надо бросать курить, чирк - зажигалка. И, вдруг, - кстати, как оно там в моей голове поживает? Не завывает ли пылесосом? Не слышен ли отчаянный перестук дрелей? Полочки, веревочки, не появились?
Но вроде нет, все тихо, все хорошо. Напевает, правда, изредка. Что-то вроде даже такое, сначала просто знакомое, а потом уже привычное.

Вечер. Осень. За окнами – сепия. Чирк – зажигалка. Чирк-чирк-чирк – зажигалка. Чирк, чирк, да, блин, что за зажигалки стали выпускать, а.

Кстати, а оно там, в голове, чего и как?
Надо же, сопит, да так, что даже не выругаться толком, ну не будить же. Ты смотри и не спрашивает, ну и где я шлялся всю свою никчемную жизнь вообще, и в частности – вчера до четырех утра.

И снова все хорошо. И даже не хочется писать никаких букв, потому что, - думаешь ты, - все эти твои буквы – они не от радости и не для нее, а от невмещаемых потрясений души, бесконечного одиночества и прочего бугагага.

Ну какие теперь могут быть невмещаемые эти и бесконечные те, когда кто-то живет в твоей голове.
Да и буква теперь доступна только одна, и буква эта – Ыыыыыыыыы!
Кстати, что оно там, в голове, мурлычет? Колыбельную, что ли...

И так день исходит за днем. И вся эта чья-то жизнь в твоей голове, такая нужная и родная, что даже неловко у нее спросить, - ну и зачем же ты, сука, так метастазируешь?